Экспроприация метафоры и поэтическая герилья (взгляд с юго-востока) часть 5

В свою очередь мелос рустикальности в дискурсе «Юго-Востока» также возвышается над линейностью горизонтали бинарных оппозиций архаики и модерна. Село как надчасова идеальная модель, выделена из потока истории-травмы, истории-катастрофы (В. Медвидь предлагает говорить за село как метафору, «я это-рай это» которое охолюе человека теплой дотиковистю округлой, уютной, космической бытийности) в Вольвача верх над конкретикой как проявленный «второй план», как пространство духовной свободы, посягающих на все охопнисть абсолютной немоты ("Не умер, хотя самому и показалось. // Молчал — видно, так было надо ... // Да под пеплом теплилась то // И ада родина между ребер «), — и в экстремуме своем взрывается рельефной материальностью, реализуя сейчас, в ежедневном» здесь — и — теперь — пребывании "через особые состояния, через символику прямого действия, чина как средства самоидентификации в мире анонимных статистических цифр, прорывается в историю — збулисть сквозь скорлупу ложных наслоений карнавального соцреализма или скорее соцреалистического карнавала. Прав напродиво честный в слове Юрий Гудзь — ГУЛАГ служил за кон огромного сатанинского карнавала, а ныне его правит кока-колониальная «мультикупьтурнисть», для которой те, кто на обочине, на периферии нужны лишь в качестве неисчерпаемого резервуара дополнительной стоимости. "Не было ни колодцев, ни отав. // Ни ячань журавлей, ни молитвы. Читать далее

Экспроприация метафоры и поэтическая герилья (взгляд с юго-востока) часть 4

Итак, мы на Вольвачевым наследство деда, где глаз поэта просто фиксирует общепринятые, знакомые с детства реалии, фиксирует как бы нехотя , будто позарефлексивни (рефлексия оприявниться позже — в подтексте строф или в мета-тексте энергетического поля стихотворения): шоссейка то через родной ветер свистнет И канет в осень, тихую и глубокую. А вокруг — шероховатая моя наследство деда, Махновщина на все четыре стороны. приземистый. Притихла. Опустела. Только подсолнух он, почерневший, будто цыган. А хлестким сабли растут с тела И щемящая брови невыносимый изгиб Развеялся, как теплые пряди кофе Как мокрый тротуар . Я в них уже не верю. И борозду кладут в небе вороны комом черными на сером. Исхудавшие предки пойдут бороздой, Слегка наступая на комья. Над подсолнухом, над полем, надо мной ... И тоску перепашет мне в груди. Симптоматично представляется упор креатора «Крови дерзкой» на двух определяющих для подобного рода образотворення сенсопороджуючих концептах, скорее — даже метафорически интеллектуальных архетипах: его наследство деда — махновщина шероховатая, оприявнена в своем радикально-метафорическом течении и одновременно рустикально — надчасова, по всей имманентной ей конкретики быстрее — внеисторическая. Читать далее

Экспроприация метафоры и поэтическая герилья (взгляд с юго-востока) часть 3, объектив 135

Однако в конфигурации вольвачезнавчого, позволим себе использовать подобный срок критического дискурса, в критическом возбуждении вокруг фигуры нашего поэта отчетливо проявляется одна специфическая черта, слишком важна для дальнейшего разговора: несмотря на предостережения В. Медвидь («При первой встрече с ним не вздумайте позволить себе пренебрежительный тон, — напоминал он торопливым рецензентам в своем эссе наброски» Наш Вольвач "(" Книжник-Ревю ", №4 , 2000г.)), большинство общественности — и это в равной степени касается как его ярых сторонников, так и не менее ярых оппонентов — почему-то решила, что автора «Юго-Востока» особенно считывать и не следует. Не потому даже, что лень (хотя и это обстоятельство следует учитывать), а потому, что он якобы какого осложненного интерпретационного инструментария совсем не требует: "Тополя // напиввилущений кочан // колеблется. // Тачанка // в поле // извивается. // Кони смеются, злые // в цветах подушки, // и блестят сабли, // как осенние дороги «, ну а остальное — это» вариации на тему ", развертывания горизонтальных слоев повествования, правда с определенным приложением экзерсисов урбанистически индустриальных или квазикриминальних. Кого уж кого, а Вольвача мы сможем сразу «расшифровать» — просматривается в подтексте рассуждений о том, что его обособленность на фоне литературного окружающей среды заключается только в следующем: должен же кто-то вместо «пепси» выбрать Гонта, ну Вольвач и выбрал (интересно было бы, кстати, найти где ряд-перечень тех, кто «выбрал пепси»: к нему, как знать, еще никто себя добровольно не причислял). Читать далее

Экспроприация метафоры и поэтическая герилья (взгляд с юго-востока) часть 2

В этом смысле Павлу Вольвачу явно уготована щоголивська судьба «непривитаного певца» — только уже не Слобожанщины, а понравившегося им ( и им же мифологизированного, если учитывать, что каждое понадбуттеве проявления эмпирики распространяющейся в пределы мифологических) Юго-Востока. Однако и отношение к его художественной осанки среди «насельников днепровских берегов» (В. Скуратовский) тоже отличается своей особной. С одной стороны, Вольвач, как немногие из его собратьев по перу, может служить ныне пример «успешного литератора» («успешность» украинского писателя, как знать, материализуется пока не в «мерсе» навороченном и «избушке» на побережье всегда теплого моря, а в приверженности к его творчеству читательского «электората», что, кстати, почти автоматически приводит и его автора, наяву материальную малообеспеченность — а оно и к лучшему: пусть они в своем «пластмассовом рая» купюры коллекционируют, а мы заниматься вещами пожиточнишимы — метафору расшифровывать, среди бетонных мостовых отчужденных городов искать по останкам уничтоженной сельской Атлантиды или революции на площадях устраивать, что уже кому больше нравится). Читать далее

Школы мышления и памяти в украине

Школы мышления и памяти в Украине Основные формы и способы обучения язычников многих народов древнего мира до нас дошли в той или иной интерпретации. Во всяком случае мы все хорошо знаем, что Сократ учил своих учеников беседуя с ними. Это четко зафиксировано в диалогизована трактатах одного из его учеников — Платона. Платон, кроме того, еще и остро дискутировал со своими лицеистами, в частности с Аристотелем. Аристотель основательно знакомил своего ученика Александра Македонского с содержанием своих очень пространных (по тем временам) научных размышлений, поисков и трудов. То есть, уже в эпоху античности произведено чрезвычайно эффективную схему обучения: поиск истины в процессе беседы, дискуссии и глубокого и многопланового мышления. На том стояли и такие великие мыслители, как царь Соломон, Иисус (сын царя Сираха), Иисус Христос и другие. Хотя в учении последнего появляются и заметные элементы веры и безоговорочного доверия учеников к своему учителю. Что-то подобное встречаем и в „ Велесовой книге «, в „ Волховник», в так называемых „ Берестяных грамотах «и других (говоря словами академика Рыбакова) „ остатках славянского язычества», где советовали не только запоминать даты (фактически их там и нет), не учить наизусть огромные тексты (таких в славянском язычестве также не было), а осмысливать, как „ < ...> Неф проходит сквозь объявление в правую ": почему не следует изменять обычаям и вере предков, за что необходимо их уважать; как надо оберегать родную землю, для чего и как надо дружить с другими племенами и т. Д. То есть уже тогда в сознании наших предков начал закладываться не важнейший способ освоения мира — мышление и наставления, познания себя, народа, родного края путем глубокого и насквозь патриотического размышления. Читать далее

Черты личности м. рославця — психологический, эстетический и стилевой срезы

Черты личности М. Рославця психологический, эстетический и стилевой срезы В истории искусства предел ХIХ-ХХ вв. — Период сложный и богатый. Ломка художественных традиций романтизма происходило одновременно с рождением и созреванием эстетики и стилевых принципов модернизма. «Нам выпало жить в то время, когда сама основа человеческого существования переживает момент потрясения, — говорил И. Стравинский. — Современный человек теряет ощущение ценности и стабильности». Кошмар 1-й мировой войны, жестокость общественно-политических переворотов в России, Германии, Австро-Венгрии, научные открытия Фрейда, К. Юнга, А. Бергсона, Д. Фрейзера обусловили болезненный тонус мироощущение нескольких поколений. Скепсис стал выразителем духа времени. Повсеместное осознание кризисного состояния культуры инспирировало предсказания «начала нового времени». Так возникли «новая красота» В. Кандинского, «новая музыка» А. Веберна, «новое звукоспоглядання» В. Каратыгин, «новое слово» поэтов-футуристов, «новые, неслыханные еще звуковые миры» М. Рославця. Наряду с фактором историческим, одним из первостепенных в формировании индивидуальности художника является фактор биологический — нервно-психическая деятельность, основанная на взаемокорекции его физиологии и психологии. Читать далее

Черты личности м. рославця — психологический, эстетический и стилевой срезы часть 2

Определяющей чертой творческой индивидуальности Рославця есть редкая серьезность авторского тона — признак слабости и силы модерниста одновременно. Немыслимое дистанцирование от создаваемого образа, поэтому, постоянная «автобиографичность», породили невозможность отстранения автора от изображаемого объекта, и, как следствие, отказ от применения приемов юмора, иронии, пародии (их полное отсутствие в музыке компенсируется исключительно щедрым использованием в публицистике) . предикацией сложности породила желание объяснить себе, в том числе из-за объяснения других. Стремление композитора найти путь к широкой аудитории проявилось в интенсивной музыкально-просветительской деятельности, в многочисленных попытках реализации Gebrauchmusik («Поэзия рабочих профессий», «Песни работницы и крестьянки» и т. Д.), В неоднократных «самопоясненнях» в прессе, в поисках научного обоснования процессов восприятия музыки. Относительно последнего. Рецензируя один из авторских вечеров С. Танеева, Рославец заметил, что «... после концерта у слушателя появилось осознание компенсации той энергии, которая была потрачена им на восприятие, каким новым интеллектуальным содержанием». Читать далее

Ценная научный труд по истории украинской национальной революции середины xvii в

Ценная научный труд по истории украинской национальной революции середины XVII в. Усилиями многих поколений исследователей различных научных школ и направлений достигнуты значительные результаты в выяснении содержания и общих тенденций развития Украинской национальной революции середины XVII в. Вместе с этим в исторической науке сложилась ситуация, характеризующаяся относительно высокой изученностью этого сложного феномена во всеукраинском масштабе и крайне неудовлетворительным состоянием исследований освободительного процесса во всех отдельно взятых основных украинских регионах. Отсутствие комплексных исследований региональных черт и особенностей развертывания освободительной эпопеи уже давно стала камнем преткновения для историков, которые пытались и пытаются обобщать общенациональные аспекты первой национальной революции. Читать далее