Судьба градостроительной и архитектурного наследия эпохи гетманщины в развитии архитектуры украины xix-xx веков часть 2

С победой большевизма в 1920-х гг. перед его проводниками встала проблема: как обеспечить «переворот» в градостроительстве, адекватный совершенном социальном переворота? Ее пытались решить такие деятели, как А. Луначарский со своей идеей социалистического города, состояло бы из домов-коммун на 1-3 тысяч душ с суровой сегрегацией жителей по возрастным и производственным признакам. Академик С. Струмилин предлагал объединить города с селами в единые аграрно-индустриальные комбинаты по численности населения 10-20 тысяч человек.
Информация для тех, кого интересует получение кредита.
Большие города с населением более 100 000 человек объявлялись неперспективными. А председатель Правительственной комиссии по строительству новых городов М. Милютин вообще считал, что старые города, которые были результатом деятельности капиталистического общества, не могут быть использованы в новых условиях. Л. Сапсович предлагал в течение 15-20 лет заменить существующие города и села совершенно новыми поселениями социалистического типа на 50-60 тысяч человек с полным обобществлением быта и отмиранием института семьи. Петербургский архитектор И. Фомин, изобретатель «пролетарской классики», в 1920 г... По афористической форме сформулировал основные принципы архитектуры и градостроительства советской эпохи: "Мы разрушим, мы Отстройте — вся сила в нас самих. На развалинах старого строя мы воздвигнет новый, лучший мир. Мы Превратить весь мир в цветущий сад. Мы разрушим старое, убогой , чтоб строить новое, прекрасное. Мы разрушим старое гнилое, чтоб созидать новое здоровое ". Этот текст (надписи на проектах сооружений ленинской монументальной пропаганды) очень вместительный. Его можно пространно комментировать, а то и вовсе не комментировать. Sapienti sat. Но обращает внимание четырехкратное, как заклинание, акцентирование разрушения (в пяти только строках текста!). Кстати, подобные идеологические установки были присущи и западном функционализма 1920 — 1930-х гг. Итак, многовековая идеология преемственного развития архитектуры и градостроительного искусства была свергнута большевизмом, что его «влюбленную ненависть к прошлому» диагностировал еще М . Бердяев. Отсюда уже недалеко до политических постулатов профессора М. Ладовский о том, что «социалистический город — это только город промыш-ленного пролетариата» (вполне логично тезис, поскольку все другие классы, согласно большевистской доктриной, подлежали ликвидации), а также утверждений архитекторов В. Иваницького о «преодоление архитектурного наследия прошлого», и А. Власова о том, что необходимость гармоничного сочетания новой застройки с памятниками архитектуры — «давно отброшенная, политически несостоятельная идея». На практике в течение 70-летнего коммунистического эксперимента было нарушено равновесие между двумя составляющими культурного процесса — сохранением и отрицанием. «Пролетарская культура», в широком смысле, отрицала всю предыдущую и пыталась создать нечто совершенно небывалое. Попытка превратить старинные города на новые, социалистические, привела к невиданному в мировой истории в мирное время разрушения городов по всей территории СССР. В Украине же это обернулось крупнейшей после монголо-татарского нашествия культурно-исторической катастрофой. Поэтому ведущим направлением государственной политики в СССР на протяжении почти целого ХХ в. стало нигилистическое отрицание архитектурно-градостроительного наследия. Прежде системы архитектурных доминант эпохи Гетманщины — соборы, церкви и колокольни — были полностью неприемлемыми для коммунистического режима по идеологическим соображениям. Это обернулось сознательным разрушением градостроительной композиции таких городов, как Киев, Полтава, Новгород-Северский, Кролевец, Сумы и другие. Показательно то, что в первую очередь уничтожались памятники эпохи Гетманщины, которые были крупные черты национально-культурного своеобразия. Лидеры большевизма, при всей своей малокультурности, вполне адекватно трактовали достопримечательности, например, «мазепинского барокко», как взрывоопасное хранилище украинских национальных чувств. Именно поэтому наибольший удар был нанесен по достопримечательностям Киева — «цитадели различных контрреволюционных националистических группировок». После уничтожения архитектурных доминант вторым важным аспектом деструкции образной системы городов Гетманщины стала ликвидация ландшафтной своеобразия поселений (например, вследствие многоэтажной застройки речных пойм), особенно досадная там, где она была достигнута в результате целенаправленных антропогенных воздействий. Не менее разрушительными оказались и изменения распланированную системы: так называемое укрупнение кварталов, расширение старых улиц и прорезывания новых прямо через историческую застройку, распространение в 1970-х гг. Принципа микрорайонирования на исторические центра города. Все это необратимо нарушило масштабные соотношения в «интерьере» города уменьшилось количество архитектурных доминант, и в то же время резко увеличились габариты рядовой застройки. Особенно пострадали от этого малые и средние исторические города Левобережья и Приднепровья с их дискретными композиционными структурами (тот самый Глухов), которые оказались уязвимыми на деструктивные влияния, чем замкнутые, самодостаточные ансамбли городов Западной Украины. Рассмотренные нами процессы в сфере композиционного строя украинских городов отразились и на архитектуре зданий и сооружений. Еще в начале XIX в. развитие украинской национальной архитектуры было прервано не новым стилистическим направлением зодчества — классицизмом — а неестественным, насильственно: 1801 петербургский Синод запретил строить в Украине церкви «в Малороссийская вкуса». С тех пор все административные, общественные, церковные здания требовалось возводить только за «образцовыми проектами», которые рассылались из Петербурга. Их главной приметой было не класицистична стилистика, а «казарменного» образ, который создавался при реализации на местах этих, безусловно, качественных проектов, выполненных лучшими тогдашними зодчими (М. Казаков, А. Захаров). Большинство городов Украины застраивалась именно по таким проектам. Крупнейшие, качественные в архитектурном отношении реализации этих типовых проектов имеем в Полтаве (застройка Круглой площади, госпиталь, институт шляхтянок т. п.). В частном строительстве барских усадеб или городских домов классицизм воцарился как явление архитектурной моды. Об этом хорошо написал уже упоминавшийся нами граф А. Толстой: "В мои же года хорошим было тоном казарменного вкусу подражать И четырем или восьми колонной Вменялось в долг шеренгой торчат Под неизбежным греческим фронтоном. Во Франции такую благодать Завел, в свой век воинственных плебеев, Наполеон, в России же — Аракчеев ". Итак, современников знеохочувалы не столько сами классицистические формы, как их общеобязательность, насаждаемая по всей империи. Позднюю, так называемую николаевскую фазу классицизма удачно охарактеризовал Гоголь: "Всем строения городским стали давать совершенно плоскую, простую форму. Дома старались делать как можно более похожими друг на другой, но они более были похожи на сараи или казармы, нежели на веселые жилища людей. Совершенно гладкая их форма ничуть НЕ принимала живости от маленьких правильных окон. И этою архитектурой мы еще недавно тщеславились, как совершенством вкуса, и настроил целые города в ее духе! (...) В публичных огромных зданиях мы показываем такую архитектуру, которую вряд ли можно назвать особенным родом: в ней столько Безмыслие, такое негармоническое соединение частей, такое отсутствие всякого воображения, что недостает сил назвать ее имеющею свой характер архитектурой ".